Информация, которую содержали энциклопедии, была перенесена в память людей примерно за неделю.

Но это был лишь первый шаг. Следующим были специальные знания: высшая математика, физика, философия...

На первый взгляд перемены, которые произошли в мире за эту неделю, были неощутимы. Люди, как и прежде, шли по улицам, торопились на работу, а вечерами возвращались домой. Только перестали смотреть телевизор, не стали играть в домино, и лица у всех стали чем-то другие.

Прочее же все оставалось пока без видимых перемен.

И в цехе, где работал Авдеев, среди свежевыструганных досок и готовых кухонных полок на первый взгляд тоже нельзя было заметить явных перемен. Разве что портрет Спинозы, которого не было вчера, да листки с решением теоремы Ферма, валявшиеся на верстаке.

- Об Осипове, - говорил теперь Авдеев, - я больше не придерживаюсь экстремальных оценок. Шкала оптимальных характеристик личности дает неопределенное число сочетаний...

Теперь все они выражали свои мысли примерно в таких словах и выражениях.

- Производя суждение, - возражал ему Васильич, - надлежит дать дефиницию понятий. Ты же говоришь об Осипове, как о константе. Вне динамики. Вне объективного реестра переменных качеств. Без этих требований суждение нельзя считать корректным.

- Согласен, - не соглашался Авдеев, - согласен. Но, поскольку дефиниция, в свою очередь, основывается на суждении...

Васильич недовольно слушал его, стряхивая с бороды застрявшие там стружки.

После математики, физики и философии настала очередь других наук.

Наконец пришел день, когда скачок, который накапливался скрытно, должен был произойти. Люди стали оглядываться вокруг себя и понимать, что многое из того, что привычно продолжали они делать до сих пор, они делали не то и не так.

- Рубанок, - бормотал с некоторым удивлением Васильич. - Надо же! Рубанок. Режущая поверхность. Какая нелепость...